Украинские врачи и инженеры, несмотря на безразличие державы, создают медицинские технологии мирового масштаба
Полтора года назад 43-летнему Эдуарду Ковтуну из Кривого Рога, страдающему сердечно-сосудистым заболеванием, отказали в операции даже в Институте сердечно-сосудистой хирургии имени Николая Амосова. Слишком велик риск летального исхода, заключили врачи. "В 2009 году я перенес инфаркт, затем бронхит, - рассказывает Ковтун. - В итоге мое сердце было в таком состоянии, что я мог умереть прямо на операционном столе".
Выход предложили в донецком Институте неотложной и восстановительной хирургии имени Владимира Гусака. Совсем недавно при помощи лечения ослабленных и поврежденных органов стволовыми клетками здешние ученые научились вытаскивать с того света даже самых безнадежных больных. Впервые в 2011 году им удалось довести семерых пациентов до состояния операбельности, а троих успешно прооперировать. Среди этих счастливчиков оказался и Ковтун.
"Сегодня чувствую себя великолепно", - признается пациент.
В подобной ситуации ежегодно в Украине оказываются более 30 тыс. пациентов, и 6 тыс. из них умирают. Институт Гусака - пока единственное в стране учреждение, благодаря специалистам которого количество подобных смертей существенно уменьшается.
По словам Владислава Гриня, директора института, здесь могут спасать более 100 обреченных больных в год. При этом в Украине законодательство в отношении стволовых клеток более лояльное, нежели в странах Западной Европы и США.
"Поэтому в сравнении с западными странами мы находимся на довольно высоком уровне", - говорит Гринь.
Впрочем, революционное применение стволовых клеток не единственная наработка отечественных ученых. За последние пять лет институтами Национальной академии наук и Национальной медицинской академией наук (НАМН) Украины разработано более 200 новых методов профилактики и диагностики разного рода заболеваний, а также медицинских препаратов и оборудования.
"Еще 20 лет назад украинские врачи не умели делать такие сложные операции, как пересадка сердца, печени. Сейчас делают, и успешно, - уверяет Андрей Сердюк, президент НАМН. - Мы не стоим на месте".
Эти успехи поражают вдвойне на фоне тотального недофинансирования отечественной медицины. Если, к примеру, в Швеции на всю науку, включая и медицину, государство дает 3,7 % от ВВП, в Японии - 3,1 %, в США - 2,8 %, то в Украине всего 1,9 %, да и это лишь на бумаге. Фактически получается 0,4 %. Разницу в финансировании существенно увеличивают цифры самого ВВП в Украине и в названных странах.
Помимо этого, например, в США ведущий хирург, имея кандидатскую степень, в год зарабатывает $ 200-300 тыс., тогда как в Украине годовой заработок его коллеги колеблется в пределах $ 3-4 тыс.
"Человек, который в таких условиях занимается разработками, - сумасшедший. Его нужно показывать психиатру", - иронизирует Юрий Фурманов, руководитель отдела экспериментальной хирургии Института хирургии и трансплантологии имени Шалимова.
Сварено в Украине
В два года дочери Оксаны Кировой, ветеринара из города Килия Одесской области, поставили скверный диагноз - сколиоз четвертой степени. Корсеты и массажи девочке с врожденной патологией позвонков не помогали, а из-за искривления позвоночника деформировались внутренние органы.
"У нас оставался единственный выход - хирургическое вмешательство", - вспоминает Кирова.
Четыре года назад в харьковском Институте патологии позвоночника и суставов ее дочери посредством операции интегрировали в позвоночник специальную металлическую конструкцию, которая растет вместе с пациентом. С тех пор осанка девочки улучшилась в разы.
"Да, сейчас есть небольшое искривление. Но его можно увидеть только без одежды", - рассказывает ее мама.
До появления в 2001 году ноу-хау, авторство которого принадлежит хирургу института Андрею Мезенцеву, врачи использовали для исправления позвоночника у детей приспособления, длину которых необходимо было корректировать каждые полгода.
"Хирургическое вмешательство тогда приходилось делать регулярно, а это наркоз, швы, послеоперационный период", - объясняет Мезенцев. Сегодня его изобретение помогло уже более чем 40 пациентам.
"Конструкция сделана грамотно с научной и технической точек зрения", - отмечает Ричард Швентон, хирург-ортопед из Children’s Mercy Hospital, что в Канзасе (США).
Швентон утверждает, что система Мезенцева дала толчок развитию в мире нового способа хирургического лечения детского сколиоза. Например, сейчас в Food Drug Administration - управлении по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов для дальнейшего использования в США, - проходит экспертизу растущая конструкция, изобретенная американскими учеными.
"Это очень важно, когда детям не нужны дополнительные и регулярные хирургические вмешательства, способные приводить к осложнениям", - добавляет Швентон.
Еще один прорыв в медицине украинцы совершили несколькими годами раньше, в 2004-м, первыми в мире научившись сваривать живую плоть. Под воздействием электротока из тканей выделяется жидкость, которая свертывается и связывает их.
Идея родилась в 1990-х у Бориса Патона, директора Института электросварки им. Евгения Патона, - ранее он имел дело исключительно с неживой материей. Разработки велись в двух научных институтах - Патона, Шалимова, а также в больнице Охматдет.
"Вот здесь мы впервые успешно сварили кишечник подопытной крысы и показали его Борису Патону", - вспоминает Фурманов, стоя посреди просторной операционной с хирургическими столами и лампой еще советского образца.
К сегодняшнему дню с применением сварки тканей в Украине прооперированы более 70 тыс. больных, а сама технология используется уже в 40 странах мира. Этот метод, по словам американского хирурга Йозефа Катса из Луисвилльского университета, ускоряет операцию в разы, ведь "хирургам не надо сшивать каждый сосудик".
"Плюс минимальная кровопотеря и быстрое заживление ран", - добавляет Георгий Маринский, исполнительный директор Института Патона. А кроме того, метод гарантирует отсутствие послеоперационных шрамов на теле.
Сварка позволяет делать сложнейшие операции на легких и печени, которые до этого были невозможны или очень опасны, отмечают эксперты. Более того, три года назад первыми в мире украинцы применили этот метод в офтальмологии.
По словам Евгения Чеботарева, завотделением Института глазных болезней и тканевой терапии имени Владимира Филатова, тут провели более 100 успешных операций. "Один из плюсов метода - не нужно снимать швы. А это очень важный психологический момент для многих больных", - говорит хирург.
Тем временем ученые Института Патона расширяют список своих медицинских ноухау и сейчас работают над технологией сваривания хрящей и костей.
А вдохновленный успехом сварки Фурманов уже сегодня готов удивить мир новым методом - термострунной хирургии. Материал ля соединения тканей он предлагает создавать буквально из воздуха.
"Образно говоря, это фен, который выдает горячую струю воздуха и четко регулирует температуру", - рассказывает врач. Попутно такой "фен" обеззараживает гнойные поверхности и к тому же обойдется в разы дешевле сварки, которую удорожает использование электротока. Изготовление инструмента для термострунного метода обойдется всего в 1-2 тыс. грн., тогда как сварочный аппарат тянет на 15-25 тыс. грн.
Голый энтузиазм
По словам украинского кардиохирурга Юрия Кучера, проработавшего в Германии более 20 лет, тамошние медики в использовании ряда современных медицинских технологий ограничены законом - например, применение стволовых клеток регулируется гораздо жестче, нежели в Украине.
"Очень настороженно относятся и к искусственному оплодотворению, - продолжает Кучер. - Поэтому многие немецкие ученые уезжают работать в другие страны, чтобы развиваться дальше".
Так, Юрген Хешлер, директор Института нейрофизиологии при Кельнском университете, уже не один год обменивается опытом с Институтом Гусака. "В Донецке все делается на солидной научной основе, - отмечает Хешлер. - Прежде чем применять стволовые клетки, проводится огромная доклиническая экспериментальная работа. Точно так же поступают ученые в Германии".
Признаны европейскими коллегами и украинские ортопеды-травматологи. Их профессиональная ассоциация в Украине стала членом Европейской федерации национальных ассоциаций ортопедов-травматологов, в состав которой входят ведущие врачи из Германии, Франции, Швеции, Австрии и Финляндии.
Правда, условия работы у соотечественников несравнимо хуже, чем у американцев и западно-европейцев, отмечают эксперты, поэтому и научных открытий иностранцы делают значительно больше. По количеству нобелевских лауреатов в области медицины или физиологии США бесспорный мировой лидер. Затем следуют ученые из Великобритании, Германии, Франции, Швеции.
"Известный ученый из любой страны мира может приехать в США и сразу же получить гражданство, - рассказывает о преференциях для приезжих талантов Сердюк. - К тому же, если ученый там выигрывает грант, он получает отличное финансирование".
Все условия для развития науки, по словам Кучера, созданы в Германии, где ежегодно вручаются премии за исследовательские работы в области медицины. Их спонсорами выступают как крупные международные фонды, так и местные профессиональные объединения врачей, не жалеющие денег на научные разработки.
Украинским врачам чаще всего приходится изобретать не благодаря, а вопреки, - ломать голову, где взять деньги на исследования, а также внедрение в жизнь своих открытий. "Как правило, у медицинских институтов на все это денег нет, - констатирует Фурманов. - Все держится на голом энтузиазме. Мы, например, до конца года вообще на полставки работаем".
Тормозит науку и коррупция в сфере здравоохранения. К примеру, пару лет назад Фурманов вместе с коллегами разработал отечественный аналог полимерной сетки, используемой во время оперирования грыж. "Иностранные сетки стоят $ 200-500. Наши ничем не хуже, но дешевле в несколько раз", - рассказывает доктор.
Хотя среди украинских врачей отечественные сетки не пользуются спросом, продолжает он, поскольку за них хирурги не получают "бонусов", то есть откатов за применение, которые платят иностранные компании, в отличие от отечественного производителя.
Кроме того, даже самые лучшие достижения ученых может свести на нет устаревшая медицинская техника, распространенная в украинских больницах.
"Да, операцию сделает хирург-виртуоз, могут быть использованы новейшие методы лечения, но если положить пациента на плохой кардиомонитор, вы можете легко нивелировать все плюсы, - объясняет Сердюк. - Например, устаревший аппарат зафиксирует ухудшение ситуации".
Не хватает в Украине и высококвалифицированных специалистов, способных широко внедрять медицинские новинки. Мезенцев утверждает, что сложные ортопедические операции, в которых ежегодно нуждаются 12 тыс. детей, в Украине могут делать всего в трех центрах, способных проводить только 200 операций в год.
"Радует лишь одно: у нас все еще есть талантливые врачи, которые ничем не уступают специалистам из США и Западной Европы", - резюмирует доктор.
